Наталья Радулова: Чужие письма

Нечестно шпионить за супругом, которого подозреваешь в измене? А предавать и нарушать клятвы верности честно, что ли? Так что если имеешь дело с таким обманщиком, то считай себя не шпионкой, а разведчицей.

В последнее время все было не так. Он стал раздражительным: ему не нравилось, как она одевается, как укладывает волосы, как готовит, как ведет бизнес, как дышит. Он словно все время сдерживал себя, чтобы не крикнуть: «Да пошла ты!» Во всяком случае, так ей казалось. «Мой муж сильно изменился, – писала она у себя в блоге, эта безымянная женщина с каким-то там цветочным ником. – Дело не только в том, что он задерживается на работе. Он отдалился душевно. Это так страшно, когда твой родной и любимый превращается в чужого. Я пыталась с ним говорить – слушать ничего не желает. Буркнет: «Ты все выдумываешь», – встает и уходит. У него кто-то есть, я чувствую».

«В последнее время все было не так. Он стал раздражительным: ему не нравилось, как она одевается, как укладывает волосы, как готовит, как ведет бизнес, как дышит»

Эта Цветочная Женщина, наверное, так бы и терзалась дальше, месяцами жарилась бы на медленном огне неизвестности. Она же не Деми Мур, которой репортеры уже наутро сообщают, с кем, когда и как трахался ночью ее законный супруг. И все, возможно, у нее закончилось бы, как у одного моего родственника: тот однажды вернулся из командировки в абсолютно пустой дом, даже табуретки благоверная ему не оставила, все вывезла к новому хахалю. Дело происходило в советские времена, так что мебели у обманутого мужа не было еще несколько лет, хотя он и записался в очередь на чешский кухонный гарнитур. «Надо было подготовиться! – смеялись над ним друзья. – Надо было спрятать деньги в швейцарских банках, а не в банку с гречкой». Но он не успел сгруппироваться перед ударом. Он его не ожидал, удара этого. Поэтому получил под дых – лишился даже коллекции своих импортных сигаретных пачек.

Цветочная Женщина поступила иначе. Все-таки у нее были дети, и она была чуть мудрее моего простодушного родственника. Она догадывалась, что означают перемены в характере ее спутника жизни. И ей надо было защищать потомство. Поэтому поняв, что муж собирается держать ее за дуру и все скрывать до последнего, что на честный разговор он идти не желает, она решила самостоятельно добыть факты. Ведь происходящее было не только его личным делом. Это касалось и ее тоже.

Сначала она выяснила, что некая новая сотрудница Ирина появилась еще весной у супруга на работе. Потом вскрыла его почтовый ящик. Пришлось, правда, подобрать несколько вариантов пароля, но в конце концов словосочетание «ЯлюблюИру» в английской раскладке открыло доступ к письмам.

Об этой операции она тоже сообщила в блоге. И вызвала бурю негодования.  «Это мерзко – читать чужие письма!» – орал парень, который еще пару месяцев назад ухохатывался в своем блоге над сотнями чужих SMS-сообщений, которые попали в открытый доступ. «Зачем вам это надо было знать? – возмущалась какая-то барышня. – Вам что, легче стало?» «Вы – тварь!» – сообщал другой гражданин, пропустивший мимо ушей еще информацию от Цветочной – оказывается, ее муж и его любовница Ира разрабатывали план официального развода. Точнее, план того, как получить от этого развода наибольшую выгоду. Что-то там было в переписке про то, что сейчас, мол, ему надо избежать скандалов в семье, чтобы мирно оформить продажу общего загородного дома и под шумок перевести деньги от продажи на маму. Что надо разобраться с депозитами в банке, «пока эта ни о чем не догадалась». Ну и все в таком духе.

«Сначала она выяснила, что некая новая сотрудница Ирина появилась еще весной у супруга на работе. Потом вскрыла его почтовый ящик. Пришлось, правда, подобрать несколько вариантов пароля»

Нет, супруг не собирался пустить по миру свою бывшую. Квартиру ей и детям он все же планировал оставить, тем более что жилплощадь была тещина, и тут уж никак не получалось извернуться, чтобы ее оттяпать. Но законная жена уже давно была ему никто, и он спокойно обдумывал, как расстаться с максимальной для себя выгодой, будто коммерческого конкурента убирал. Будь он королем Англии, он бы просто отрубил ей голову. А так приходилось искать более цивилизованные способы, чтобы счастливым и богатым вступить в новый брак.

Эти шокирующие факты вкупе с эпистолярными нежностями влюбленных: «Мими, моя красавица, ты изменила мой мир, я ни к кому не испытывал того, что испытываю к тебе», – довели Цветочную до нервного срыва. Она думала, что ей придется просто спасать семью. А оказалось, что надо спасать хату. Как минимум. Короче говоря, отрыдавшись в блоге, отрыдавшись коту в пузо, женщина вспомнила, наконец, что у нее тоже есть мама. И на нее тоже можно что-то оформить. Бизнес, например. Деньги какие-то собрать и ей отдать, на ее счета. Бриллианты, в конце концов, положить в банковскую ячейку на ее имя. В общем, как-то там она активничала, не знаю деталей.

Не знаю я даже, чем все в итоге закончилось: блог свой Цветочная в итоге удалила, следы, наверное, заметала. Я знаю лишь то, что она готовилась. Ждала удар. Потому что прочла чужие письма. И как бы там ни вопили морализаторы: «Это стыдно! Стыдно!» – лично я была рада, что она это сделала, я тайно болела за нее.

Конечно, у защитников Цветочной – эту тему долго обсуждали – был неоспоримый козырь: муж планировал ее кинуть. «А что, если бы он не планировал? – говорили те, кто осуждал женщину. – Что, если бы она просто прочла его личные какие-то слова. Как можно читать то, что не тебе адресовано?»

А как можно рушить жизнь близкого человека, не дав ему возможность принять решение, исходя из реальных фактов?  Бетти Маклиллиан, психотерапевт из США, в одной из своих книг написала:  «Мне приходилось слышать от многих женщин, что искать доказательства измены – дурно. «Это нечестно», – говорили одни. «Не хочу шпионить», – говорили другие. Почему? Если ваши страхи и подозрения вгоняют вас в депрессию, в постоянную тревогу или бессонницу, с этим нужно что-то делать. И что, если партнер нарушает клятву верности, то вы должны соблюдать «честность»?»

Конечно, регулярно рыться в вещах своего партнера, в его телефоне или почтовом ящике – странно. Человек, который проделывает такое для профилактики, должен обратиться к специалисту, чтобы разобраться со своим самоуважением или там паранойей. Но что делать в ситуации критической, когда ты чувствуешь, что тебя как-то жестоко обманывают, используют? Первым делом надо поговорить, конечно. Все-таки не чужие люди. Надо поговорить, призвать: «Давай, выкладывай карты на стол. Я имею право знать». Если не поможет, то, наверное, лучше подождать, посмотреть, как события будут развиваться дальше. Чтобы понять, что тебя разлюбили, совсем не обязательно читать чужие письма. Да и как потом с этой информацией – «у нее ноги кривые, поэтому я понял, что разлюбил ее» – жить?

Это, кстати, мой метод. Даже когда чувствую, что, кажется, отцвели хризантемы в саду, все равно не роюсь в карманах любимого. Вообще, когда такая мысль приходит – а она в какой-то момент обязательно приходит, если тебе что-то недоговаривают! – то я просто понимаю, что со всем этим пора завязывать. С отношениями. Если  холодок пошел, то скоро наступит ледниковый период. А зачем он мне, я в тепле хочу жить. А может, я просто боюсь выяснять отношения и наверняка знать причину расставания, вот такая дурость тоже может быть. Легче уйти, чем знать.

Но у меня, в конце концов, никогда не стояли на кону деньги, дома, дети или прожитые вместе 20 лет жизни. И я понимаю: бывает, когда надо. Ну надо, и все. Вскрыть почту. Изучить чеки. Нанять частного детектива. Поэтому, наверное, я и была на стороне женщины с цветочным ником. Я не вмешивалась в дискуссию, но мысленно поддерживала ее. Словно хотела телепатически внушить ей: никто не обязан соблюдать договор, если он нарушен второй стороной. Если гитлеровская Германия без объявления войны, ночью, вероломно, забив на все договоренности, подло, предательски бьет, то ей надо отвечать, а не лепетать: «Ой, я не хочу вести себя некрасиво». Мочи. Засылай на вражескую территорию разведчиков, диверсантов, казачков и офицеров с профилем Штирлица. Потому что ты уже имеешь дело не с другом, дорогая. Твой партнер поступил с тобой как с врагом задолго до того, как ты решила прочесть его письма.