Леонид Радзиховский: Восьмая заповедь

Мне понравилось первое выступление Собянина. Конечно, это всего лишь слова, но слова правильные. Про то, что необходимо прекратить застраивать каждый сантиметр городской площади, что главное значение имеет качество жизни горожан.

Все верно. Москва – коррупционная столица России, она стала даже не «Батуринском», а каким-то «Мидасском» – все работает только на золото, все превращается в золото. А для жизни нужно не только золото, но и чистый воздух, скажем ... Но – не до того! (Да и на Рублевке продышимся).

Да, все Собянин сказал правильно.

Только на пути превращения слов в дела лежит золотое бревно. Городская машина Москвы сегодня так устроена, что НИЧЕГО не будет делать, если это «невыгодно», т.е. не сулит денег, только денег и ничего кроме денег. В любом направлении машина двигается только откатами. А Москва откатывается от нормальной жизни все дальше и дальше... Как остановить хотя бы? (О движении вперед уж и не мечтаю).

«Не кради».

Вот и ВЕСЬ мой – как москвича – наказ мэру Москвы.

Это вовсе не значит, что я имею какие-то основания подозревать вновь назначенного мэра в коррупции. Совсем наоборот – ЛИЧНАЯ репутация г-на Собянина очень хороша, для российского чиновника, пожалуй, практически идеальна. Например, даже его «профессиональные ненавистники» из непримиримой оппозиции, которые ОБЯЗАНЫ его полностью отвергать, ни прямо, ни намеком не обвиняют Собянина в коррупции.

Так что «ничего личного» – только дедукция. Чтобы сегодня «не брать» в Москве, надо быть не только честным – надо быть ОЧЕНЬ СИЛЬНЫМ. Остается надеяться, что это – тоже про Собянина.

Несомненно, коррупция – далеко не просто криминальная проблема. Есть фундаментальные культурно-исторические причины массового воровства или его отсутствия. Одни страны и регионы «от природы» более, другие – менее коррумпированы. Так, известно, что Юг Италии  больше коррумпирован, чем Север, Италия в целом всегда обгоняла по взяткам Швецию, Грузия – Эстонию, а в России Краснодарский край традиционно «теплее» в плане всеобщего лихоимства, чем Петербург (хотя петербуржцы могут вступиться за честь родного города и защитить свое первенство). Так что, чем южнее, тем взятка жарче? Ничего подобного: Саудовская Аравия куда меньше коррумпирована, чем Азербайджан, и я не слыхал, чтобы Техас был более «взяткоемким», чем Нью-Йорк, а Бавария в смысле вороватости превосходила Гамбург...

Возвращаясь в Россию: да, коррупция постоянно торжественно воспроизводится, при всех царях и режимах, но все же это не есть «почва и судьба». Бывала в нашей истории и вполне реальная борьба с коррупцией, были «разрывы линии» или, наоборот, уплотнения. Странно, но, насколько мне известно, «историю воровства Российского» никакой Карамзин не написал, ограничился меланхолическим – «воруют ...». Что ж, раз историки молчат, остается пользоваться народной молвой, очень приблизительно описывающей эту синусоиду.

Скажем, если верить легендам, то при Петре и Екатерине достигались некоторые пики чиновного воровства (что совпадало по времени с пиками Национальной Славы! Как видно, отношения воровства с иными достижениями страны не так уж просты...), высокий уровень был при Николае I, а вот при Александре III или Николае II «коррупционная нагрузка» на экономику была значительно ниже (тут-то Империя и рухнула!). Точно так же (трудно оценить, в какой мере это миф, а в какой – правда), но считается, что в Советский период нижняя точка казнокрадства была во времена Ленина-Дзержинского, а высшая – при «позднем Брежневе». Возможно, это вдохновило Бродского на слова «ворюги мне милей, чем кровопийцы».

Что касается нашей новейшей истории, то «ходить бывает склизко по камешкам иным»... В самом деле, понять, когда был выше уровень коррупции – в 1990-е или в 2000-е, совсем не просто. Ответ слишком сильно зависит от политических пристрастий.

Ясно одно: если в стране больше нефтедолларов, то ДОЛЖНЫ же их украсть, в конце концов! Значит, при прочих равных условиях, чем экономика толще, тем и воровать «должны» больше. Вроде бы об этом говорит простая житейская логика? С другой стороны, в 1990-е, когда шел массовый раздел-передел, опять же, по логике вещей, воровать «должны» были как-то запредельно: ведь такое бывает раз в 100 лет, кто не успел – тот опоздал.

Но вот вопрос: возможен ли в принципе ЛОКАЛЬНЫЙ разрыв сети воровства? Ну, чтобы какой-то данный министр, губернатор и т.д. «взял и разорвал»?

Чтобы сегодня «не брать» в Москве, надо быть не только честным – надо быть ОЧЕНЬ СИЛЬНЫМ. Остается надеяться, что это – тоже про Собянина (Фото: ИТАР-ТАСС)

Иначе говоря: возможно ли, вопреки анекдоту не «Систему менять», а всего лишь «перекрыть кран» в отдельном месте?

Понятно, что не любое место здесь годится. Так, если вообразить, что в городе N. (ну, вдруг есть такой!) всякий чиновник должен купить место и постоянно «отстегивать наверх», то ОТДЕЛЬНЫЙ честный служака в этом городишке не заживется. Если пойдет против Системы – или выдавят из местной Вертикали, или проткнут ею же.

А вот мэр – уже дело другое! Он возглавляет свою Систему – все-таки автономную подсистему в Большой системе. И поэтому от него, от его «триумфа воли» во многом зависит судьба воровства в данном городе...

В конце концов, для того и надо менять голову, чтоб рыба хоть на время переставала гнить. Хотя бы на период медового месяца... А там, глядишь, и правила изменятся?..

Чиновник по определению ДИСЦИПЛИНИРОВАН. Все-таки главный закон для него: личный пример начальства, «делай как Я!». Он стоит с задранной головой, навостренными ушами и трепещет чуткими ноздрями.

Если Глава Региона «берет», то подчиненный чиновник (даже если он «от природы не вор») не станет бунтовать – примет правила игры.

Ну, а если Глава вдруг да НЕ БЕРЕТ? РЕАЛЬНО не берет! Такому правилу следовать, конечно, не так легко и вкусно, вообще чудно, слов нет, но и идти ПРОТИВ НЕГО тоже неуютно... Ведь не замазанный начальник имеет моральную возможность ВСЕРЬЕЗ преследовать за воровство! Да и вообще, «брать» в этой ситуации означает, как ни странно, идти ПРОТИВ НАЧАЛЬСТВА, т.е. бунтовать, чего многие поостерегутся. Деньги – хорошо, но чинопочитание – тоже важно! И если между этими двумя ценностями возникает вдруг конфликт, то круговая порука разваливается.

Далеко не всегда это означало бы улучшение качества управления. Больше того – на короткой дистанции, скорее всего, ситуация бы только запуталась. Но стратегически развал системы воровства (административной ренты) все-таки должен приводить к выигрышу, если, конечно, удалось бы выдержать характер.

Что касается Москвы, то выигрыш от смягчения коррупции достаточно очевиден. Меньше откаты – больше дорог. И не придется их – ради нового воровства – ремонтировать каждый сезон. Этого одного для москвичей довольно.

Я представил себе речь Собянина к чиновникам ...

«Знаю, что никакими средствами, никакими страхами, никакими наказаньями нельзя искоренить неправды, она слишком уже глубоко вкоренилась. Бесчестное дело брать взятки сделалось необходимостью и потребностью даже и для таких людей, которые и не рождены быть бесчестными. Знаю, что уже почти невозможно многим идти против всеобщего теченья. Но ...дело в том, что пришло нам время спасать нашу землю, что гибнет уже земля наша не от нашествия двадцати иноплеменных языков, а от нас самих; что уже мимо законного управленья образовалось другое правленье, гораздо сильнейшее всякого законного. Установились свои условия, все оценено и цены даже приведены во всеобщую известность. И никакой правитель не в силах поправить зла, как ни ограничивай он в действиях дурных чиновников приставленьем в надзиратели других чиновников. Все будет безуспешно, покуда не почувствует из нас всяк, что он так же, как в эпоху восстанья народ вооружался против врагов, так должен восстать против неправды. Как русский, как связанный с вами единокровным родством, одной и тою же кровью, я теперь обращаюсь к вам. Я обращаюсь к тем из вас, кто имеет понятье какое-нибудь о том, что такое благородство мыслей. Я приглашаю вспомнить долг, который на всяком месте предстоит человеку. Я приглашаю рассмотреть ближе свой долг и обязанность земной своей должности, потому что это уже нам всем темно представляется, и мы едва ...».

На этом месте рукопись второго тома «Мертвых душ» обрывается.