Дмитрий Соколов-Митрич: Домик для ППП

Когда в России где-то побеждает гражданское общество, нужно сразу насторожиться. Скорее всего, это значит, что за эту победу придется слишком дорого заплатить.

Помните историю про то, как девять лет назад сознательные граждане города Екатеринбурга отстояли свой Дворец пионеров, на который хотел покуситься только что назначенный полномочный представитель президента (ППП) в Уральском федеральном округе Петр Латышев? Если забыли, то я сейчас напомню.

«А разве благополучие граждан не является символом власти?»

В 2000 году Владимир Путин, который тогда еще, то есть уже был президентом, решил крепить вертикаль власти. Для этого он ввел новый институт управления – семь своих полномочных представителей по разным округам России. Если не считать Сергея Кириенко, ими оказались одни генералы. ППП должны были поставить на место некоторых шибко могучих губернаторов типа Эдуарда Росселя, привести местное законодательство в соответствие с федеральным и сделать много других полезных вещей. В Екатеринбург тогда приехал генерал милицейский – Петр Латышев, царствие ему небесное.

Хитрый Россель тут же очень технично и галантно сделал московскому гостю подножку. В качестве рабочего помещения для полпредства он предложил центральный Дворец пионеров, а точнее ДДТ – Дом детского творчества на улице Либкнехта. Наивный генерал согласился. Тут же разгорелся нешуточный скандал – сначала в Екатеринбурге, потом на Урале, а затем хай поднялся на всю страну: полпред выгоняет детей на улицу! По неофициальным данным, активное участие в разжигании скандала принимали сами свердловские власти. В результате генерал поимел большие репутационные издержки и мучительный выбор – то ли статус соблюсти, то ли детей не обидеть.

ДДТ – это роскошное здание с двухсотлетней историей и площадью 10 тысяч квадратных метров. Здесь, в усадьбе Расторгуевых-Харитоновых, кипела деловая и светская жизнь времен освоения Урала. Дом описан в произведениях Мамина-Сибиряка и Алексея Толстого. В ДДТ делали первые творческие шаги актер Александр Демьяненко (Шурик), поэт Эдуард Асадов, скульптор Эрнст Неизвестный. В общем, гражданское общество встало на дыбы и правильно сделало. ППП был вынужден отступить, несмотря на то что он понимал, какую радость доставляет тем самым господину губернатору. Но полпреду хватило на этот поступок человеческого ума и политического таланта.

С тех пор прошло всего каких-то девять лет, и вот наконец стало ясно, какую цену пришлось заплатить горожанам за спасение ДДТ из хищных чиновничьих лап.

Усадьба Расторгуевых, а ныне Дворец творчества молодежи (фото: ИТАР-ТАСС)

В эти самые дни, если не часы, в центре Екатеринбурга, на улице Добролюбова, заканчивается строительство комплекса зданий Управления делами президента РФ. Площадь новой усадьбы – 17 тысяч квадратных метров, что почти в два раза больше усадьбы Расторгуевых-Харитоновых. Проект резиденции выполнен в духе неоклассицизма: грандиозное здание во французском стиле со множеством залов, рабочих кабинетов, помещениями для приема гостей, флигелем и даже церковью. Первоначальная строительная смета была утверждена в размере 30 миллионов долларов, но все эксперты сходятся в том, что в итоге потрачено гораздо больше. Генподрядчиком выступила кипрская фирма «Неймар Инжиниринг Сайпрус лимитед». Чья – неизвестно.

Уже летом сюда переберется аппарат полпреда, а также охраняющие его работники ФСО и окружное контрольное управление. При этом некоторые окружные структуры – например, прокуратура – останутся в своих отдельных зданиях: им там удобнее. Здание будет иметь статус резиденции президента РФ, поэтому, кстати, дворец на улице Добролюбова в городе уже окрестили «замком Медведева». Зачем ему замок? Чтобы жить. Если вдруг он сюда приедет, не надо будет за бешеные деньги снимать номер в гостинице. Правда, в Екатеринбурге уже строится одна гостевая резиденция главы государства – в «Доме Севастьянова», прекрасном особняке на берегу городского пруда. Областной бюджет потратил на ее постройку 1,2 миллиарда рублей. Для сравнения: годовой бюджет города Качканара Свердловской области, в котором живут 45 тысяч человек, – 670 миллионов, и тот трещит по швам. А ведь и один замок, и другой нужно не только построить, но и содержать, отапливать, ремонтировать.

Как согласуется все это с установкой сокращать расходы на чиновничий аппарат? У меня есть одно предположение: никак не согласуется. Какой выход из этой позорной ситуации? Можно, например, отдать один из замков детям под еще один ДДТ. Тем более что и сейчас у полпреда Винниченко есть замечательное здание на Октябрьской площади. Во время кризиса это был бы очень красивый жест с колоссальным пиар-эффектом и даже реальной пользой для общества. Есть ли хоть малейший шанс, что это произойдет? Нет, ни малейшего шанса. По той причине, что ни один из участников этой истории не чувствует в ней никакого запаха позора.

Девять лет назад я писал про ППП Латышева очерк. Приходил к нему в рабочий кабинет. Тогда уральское полпредство занимало всего один пятый этаж в здании Госкомимущества на площади рядом с «членом КПСС» – так здесь называют небоскреб областной администрации. Евроремонт, современное оборудование, просторные помещения, штат – 30 человек. В этих нормальных рабочих условиях полпредство выполняло основные возложенные на него Москвой задачи. С тех пор уже не раз вставал вопрос о том, что этот институт власти может достойно уйти с политической арены, но чем дольше шли эти разговоры, тем больше полпредства обрастали имуществом, привычками и «рабочими моментами». Тогда, в 2000 году, я спросил ближайшего помощника Латышева: «Зачем вам Дом пионеров? Вам и здесь вроде бы неплохо». Он ответил: «Да, неплохо, но это вопрос статуса. Полпредство – это символ федеральной власти. Если мы будем занимать один этаж, а Россель – сидеть в своей шикарной резиденции, которая, кстати, когда-то была Домом учителя, это будет политически неправильно. Мы должны быть сильнее местной власти во всем – в том числе и в этом».

Я тогда еще спросил: «А разве благополучие граждан не является символом власти?» В ответ помощник ППП улыбнулся той улыбкой, которой обычно встречают риторические вопросы.