Наталья Радулова: Третья ошибка Золушки

«Ради женщин я готов на все, – говорит мой знакомый. – Согласен открывать им двери, дарить цветы, смотреть с ними «Гордость и предубеждение», запоминать их имена. Лишь бы только ночью они голыми засыпали на моем плече».

«Жертвы ради любви» – так гордо называет мой приятель все эти свои поступки. Но вряд ли это так уж трудно – запомнить имя человека, который делает тебе минет. В конце концов, можно прибить над кроватью специальную доску и просить гостей записывать на ней ФИО.

В общем, как хотите, но этот ловелас не может считаться мужским эквивалентом Золушки. И не только потому, что, в отличие от сказочной героини, умеет проявлять инициативу и не дает себя в обиду (подробности – в двух моих предыдущих статьях). Но и потому, что жертвенности в нем маловато. Ну не поедет он в Сибирь за дамой своего сердца и не бросит карьеру, если эта дама раскапризничается: «Настоящий мужчина должен сидеть дома, варить суп и ждать жену с работы. Так что увольняйся, дорогой. И хватит плакать!»

«Кирилл наслаждался комфортом, который создавала жена вокруг него, но все ее усилия воспринимал как нечто само собой разумеющееся»

А Золушка смогла бы. И в Сибирь, и под домашний арест. Куда угодно. Потому что барышня эта – идеал жертвенности. Никогда не задумается о том, что хочет она, что нужно ей. А проводит дни в размышлениях, что хотят другие. В семье, на работе сделает все, что прикажут. Еще сверх того добавит. Силы, время, всю себя принесет на чужой алтарь. Как жена знаменитого российского художника Ильи Г., которая в молодости регулярно сдавала кровь, чтобы на вырученные деньги покупать любимому мужу краски. Женщина эта в итоге выбросилась из окна, и теперь уже никто не узнает, было ли ей горько от того, что супругу даже не приходило в голову хоть раз самому стать донором. Но разве можно его винить? Кто из нас не воспользовался бы ковриком, если бы он добровольно улегся возле двери да еще и заявил: «Вытирай об меня ноги! Что стоишь?»

Может быть, знаменитый художник Илья Г. настолько привык к постоянным жертвам, что уже рассуждал, как сосед моей бабушки дед Федя. Когда уставшая супруга кричала ему с огорода: «Ты прохлаждаешься, а я тут корячусь!», он лишь плечами пожимал: «Каждый делает то, на что способен».

И дед Федя был прав. Пока его благоверная надрывалась и обижалась, никакого распределения хозяйственных обязанностей, в общем-то, не требуя, он взирал на это благолепие, сохраняя мир в душе. «Никакой благодарности! – несся с огорода женский крик. – Никакой благодарности за мой тяжкий труд!» Вот ведь странная женщина.

Думаю, все, кто хочет повторить судьбу Золушки, должны заранее разучить слова ее милой песенки: «Оттого что я добра, надрываюсь я с утра до глубокой ночи. Всякий может приказать, а спасибо мне сказать ни один не хочет».

Пока его благоверная надрывалась и обижалась, он взирал на это благолепие, сохраняя мир в душе

Взять Настю, мою бывшую соседку. Она оканчивала университет, когда познакомилась с Кириллом, симпатичным и амбициозным молодым человеком. У Кирилла был свой бизнес, квартира, загородный дом – все, кроме «надежного тыла в лице милой девушки». Этим тылом и стала Настя. Кое-как она завершила учебу и немедленно перешла в статус домохозяйки – занялась, так сказать, тыловым обеспечением семьи под девизом «Все для фронта, все для победы!». Причем побед – финансовых и карьерных – добивался именно Кирилл, а Настя только подносила патроны, врачевала раны, занималась продобеспечением и культурным досугом. Осторожные вопросы подруг: «А как же твоя работа?» – Настя пресекала: «Моя главная работа – заботиться о муже». Благополучие и комфорт супруга стали для нее единственной целью в жизни.

Собственно, Кирилл никогда не просил ее так сосредоточиваться на нем, и фразу «Мне ничего не надо, лишь бы тебе было хорошо» первое время произносила сама Настя. Но потребовалось совсем немного времени, чтобы современный молодой москвич превратился в самого настоящего индийского раджу: «Настя, принеси мне газету, завари чай и подай пульт от телевизора... Ну, быстрее!» Кирилл наслаждался комфортом, который создавала жена вокруг него, но все ее усилия воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Настя готовила ему еду, забирала его машину из автосервиса, покупала подарки его родне, следила за его вещами, выгуливала собаку, которую он купил из-за случайной прихоти, но Кирилл никогда не благодарил жену. Ему такое даже в голову не приходило. (И – вспомним деда Федю! – корить его, в общем-то, не за что. Настя сама выстроила такую схему отношений.)

А через несколько лет Настя Кириллу наскучила. Ее самоотверженность, умение предугадывать желания, как ни странно, утомили его. Он ведь влюбился в самостоятельную девушку, а получил «идеальную жену», которая 24 часа в сутки жила «не для себя». Они развелись. Развод проходил сложно, под Настины причитания: «Я отдала тебе лучшие годы!» – и под недоуменные возгласы Кирилла: «А я просил?»

Квартиру они продали, Настя уехала к родителям. Недавно мы с ней столкнулись на улице, и я поинтересовалась, чем она теперь занимается. «Да так, ничем особенным. Мой новый бойфренд – вегетарианец, и я целыми днями готовлю для него всякую удивительную еду. Зря улыбаешься, это очень увлекательно, между прочим! Фруктовые салаты, пюре из шпината – ну ты понимаешь». Нет, я не понимаю. Пюре из шпината и я? Нас друг другу не представляли.

«Созвонимся!» – сказали мы с Настей хором, чтобы тут же забыть об этих словах. Поэтому я не знаю, что с ней сейчас. Может быть, она уже отдала очередному кавалеру свою почку. Но на всякий случай – вдруг она читает мои колонки? – я процитирую тут писательницу Кэти Летт. «Сказать по правде, я всегда тащила семью на своем горбу. Как большинство жен, я была замужней матерью-одиночкой… Я слишком долго позволяла шпынять себя всем кому не лень. Я была из тех, кто осматривается по сторонам, прежде чем скрестить на груди руки. Похоже, единственное предназначение моей жизни состояло в том, чтобы служить предупреждением для других. И я сама виновата в том, что старалась угодить всем и каждому; подруги, семья, коллеги, муж – все обращались со мной, как с рабыней. Я только что не снимала для них с виноградин шкурку и не обмахивала опахалом из листьев лотоса. Но теперь – баста. Хватит жить по старинке».

Вывод: баста. Хватит жить по старинке. Стремление все отдавать и ничего не получать взамен очень опасно. Принимая роль жертвы, ты предаешь себя. К тому же это только в сказках принцы восхищаются на балу девушками, которые, кроме кухни, ничего в жизни не видели. На самом деле принцам нравятся принцессы.