Леонид Радзиховский: Глухой шум из-за двери

Вертикаль истории в нашей стране такова, что остаются только Первые Лица. Как говорил в свое время Николай I: «В России знатен только тот, с кем Я говорю. И только на то время, пока Я с ним говорю».

Отставка прокурора невольно вызвала в памяти знаменитое место из Гоголя: «Вот прокурор! Жил, жил, а потом и умер! И вот напечатают в газетах, что скончался, к прискорбию подчиненных и всего человечества, почтенный гражданин, редкий отец, примерный супруг, и много напишут всякой всячины; прибавят, пожалуй, что был сопровождаем плачем вдов и сирот; а ведь если разобрать хорошенько дело, так на поверку у тебя всего только и было, что густые брови».

Конечно, Владимир Васильевич жив-здоров, чего ему от всей души и желаю. И все же что-то в этом отрывке к нему, ей-богу, относится. И дело вовсе не в слове «прокурор», и уж тем более не в «густых бровях» (которых у него, как известно, нет).

А вот газетчики, истосковавшиеся по новостям и сплетням, и впрямь подняли вой – правда, совсем не такой, как тот, о котором писал Гоголь. Комплиментов в адрес отставника, «милости к падшим» в комментариях нашего брата было совсем немного, все больше другое – «и я его лягну, пущай ослиное копыто знает».

«Генпрокурор входит в тот краткий список кремлевских небожителей, о которых, как о мертвых, – или хорошо или никак»

Но и то сказать – стосковались люди! «При жизни» генпрокурор входит в тот краткий список кремлевских небожителей, о которых, как о мертвых, – или хорошо или никак. Зато после его отставки можно отвести душу!.. Вплоть до того распоясались щелкоперы, что сперва эдак робко, а потом и довольно нахально стали всуе поминать не то что прокурора, но и самого И.И.Сечина – близкого друга и родственника В.В.Устинова. А уж имя Игоря Ивановича еще неделю назад точно ни один журналюга (кроме отпетых карбонариев) не назвал бы вслух и ни один редактор и под пыткой бы не напечатал. А тут на тебе…

Так что совпадение с Гоголем есть – не в меру расчирикались воробушки, пташки-канареечки!

И второе совпадение: расчирикались-то, как верно подметил классик, на совершенно пустом месте.

Я опять же далек от того, чтобы умалить заслуги В.В.Устинова. Нет-нет, он и влиятельный и старательный – провел дело ЮКОСа, еще какие-то громкие дела, часто выступал, «внушал» одним своим видом, в конце карьеры вдруг не в меру как-то даже загрохотал: «коррупция! коррупция! кругом одна коррупция!» Но, по совести, разве не об этом сказал Гоголь: «На поверку всего только и было, что густые брови».

Да… Мало что остается от чиновника – почти любого чиновника! – если «вычесть мундир». Есть мундир – есть проблема, нет мундира – нет проблемы. Чиновник без мундира, как правило, мнимая величина (опять же – совершенно безотносительно к его, быть может, превосходнейшим человеческим качествам). От ученого/писателя остаются идеи, тексты, от бизнесмена – созданная им фирма, а от чиновника? Протоколы заседаний да тухлые скандалы на сайте compromat.ru… В то же кресло опустился другой… человек – вот и все.

Я, разумеется, не говорю о тех редчайших фигурах, которые действительно играли САМОСТОЯТЕЛЬНУЮ роль. Таких в истории России по пальцам перечесть, и разуваться не надо: Потемкин, Аракчеев, Сперанский, Витте, Столыпин. Ну вот, наверное, и все. В советское время, пожалуй, Троцкий, Бухарин, Берия… Ну, с некоторой натяжкой – Косыгин, Суслов, А.Н.Яковлев. Из новейшей истории – Чубайс, Примаков, да еще полудраматический-полукомический, полуученый-полууголовник Березовский. Я сознательно не оцениваю их взгляды, результаты их деятельности. Говорю лишь о тех, кто имеет шанс сохраниться в Истории – а не в истории своего ведомства.

Да, вертикаль истории в нашей стране такова, что остаются только Первые Лица. Как говорил в свое время Николай I: «В России знатен только тот, с кем Я говорю. И только на то время, пока Я с ним говорю».

Путин – по каким-то своим, нам все равно неведомым причинам – перестал говорить с Устиновым. И все (фото: ИТАР-ТАСС)

Путин – по каким-то своим, нам все равно неведомым причинам – перестал говорить с Устиновым. И все. Когда-то я уже писал о сходном эффекте по отношению к такому «тяжеловесу», как М.М.Касьянов. Оказалось, что основной вес создавала рука Первого Лица, лежавшая на его плече. Рука соскользнула – но вес остался в руке, а «плечо без руки» быстро стало сдуваться… То же относится и к такой совсем не тяжеловесной (может быть, слишком нетяжеловесной!), но бойкой личности, как А.Н.Илларионов. Пока он обличал власть, стоя на плечах власти, был заметен. Когда стал то же самое делать с высоты своего собственного роста, эффект как-то резко поубавился.

Разумеется, «честный бюрократический тяжеловоз» В.В.Устинов не станет в отставке выделывать кренделя на арене публично-политического цирка. Нет, он тихо, мирно протрусит за кулисы политики – на пенсию, на должность рангом пониже или вовсе в бизнес. Словом, в какую тень пошлют – там и растворится. Как ушли Бурбулис и Хасбулатов, Шумейко и Шахрай, Филатов и Сосковец, Козырев и Грачев, Коржаков и Барсуков, маршал Сергеев, дипломат Иванов, Волошин и Рушайло, Полторанин и Лесин и десятки, сотни других рангом пониже. Политический ветер и опавшие бюрократические листочки – классическая русская поэзия…

Перетирать версии ухода – от «упущений по службе», до тесной дружбы с Лужковым – я не стану, за эту неделю политические сплетники и так перестарались. Настоящих причин нам все равно никто не назовет, да и кому все это будет интересно еще через неделю? Самую смешную и трогательно-детскую назвал Борис Абрамыч: Устинова сняли из-за того, что не смог добиться выдачи Березовского. Остается добавить, что Тони Блэр остался премьером потому, что этой выдачи не допустил…

В общем, ну ушли и ушли… Кстати, мотивы отставок чиновников не сообщают не только в нашем бюрократизированном обществе. В США ушли в отставку директора ЦРУ, но внятных причин так и не назвали. Допустим, ЦРУ – организация секретная, но и отставки в аппарате Белого дома никто ясно не объяснил.

Однако есть и разница.

На Западе нет такого дефицита публичной политики. Да, отставки в исполнительной власти там часто (хотя далеко не всегда) идут без объяснения. Но у журналистов и публики это не вызывает такого болезненного любопытства, такого желания засунуть нос в замочную скважину, ведь для удовлетворения информационно-политического голода остается хотя бы парламент. У нас же, с тех пор как Дума стала тем, чем она стала, все внимание публики направлено только на запертые двери высоких кабинетов. И всякий глухой шум «оттуда» получает мощный кухонно-газетный резонанс.

Так, в советские времена долго и горячо спорили – что означает порядок появления самодвижущихся мумий на мавзолее Мумии? Кто стоит через сколько фигур от Самого – Суслов через одну руку, но слева, а Полянский через три, но справа. Почему? Что бы это значило с точки зрения сравнительного влияния Суслова или Полянского? И никто не обсуждал при этом вопрос: а чем, собственно, они, с их влиянием друг от друга отличаются и какое все это вообще имеет отношение ко мне, к реальной жизни нормального человека? Вопрос этот не задавали ввиду его очевидной неразрешимости…

Возвращаясь к отставке Устинова – она не повлияет на климат, не будет ни либеральной весны «именин сердца», ни дальнейших полицейских холодов «подмораживания России». Не ищите глубоких причин и глобальных следствий там, где речь идет всего лишь о свинчивании таблички с одной фамилией и привинчивания таблички с другой фамилией.

Даже если за табличкой – очень просторный пустой кабинет.