Складывается впечатление, что вся текущая дискуссия вокруг вступления в ВТО пока сводится к цитате из знаменитого в свое время рекламного ролика, герой которого так эффектно произносил: «Ё-моё, что ж я сделал-то?» Оно и понятно, что критики слева ничего, кроме плача по безвременно покидающим нас промышленности и сельскому хозяйству, предложить не могут по определению.

Разве что особо продвинутые еще и финансовый сектор не забудут оплакать. Хуже то, что и сторонники вступления в организацию тоже никаких вменяемых аргументов, кроме отмены пошлин на сталь и общих разговоров об интеграции в мировую экономику, пока не предложили.

«Историческая передышка закончилась. Дальше придется только выбирать между относительно мягкими и жесткими сценариями модернизации»

Подобно Портосу, который говорил: «Я дерусь, потому что дерусь», Г. Греф «вступает в ВТО, потому что вступает». Для МЭРТ любой намек на либерализацию сам по себе есть такая ценность, на фоне которой любые споры выглядят вредными и неуместными. Поэтому, как бы нам ни хотелось послушать кого-нибудь из «начальников транспортного цеха», надеяться на внятный разбор ситуации с этой стороны тоже не приходится.

Есть сильные подозрения, что событие, к которому Россия шла 13 лет, не сводится только к вопросам сертификации замороженной свинины и открытия филиалов иностранных банков. А коль скоро Греф с Кудриным загадочно молчат, пришлось расспросить насчет ВТО знакомых промышленников, управляющих крупными заводами в глубинке. Обнаружилось, что за границами Московской кольцевой особого восторга предстоящее эпохальное событие не вызывает. Паники, естественно, тоже. Зато есть трезвое понимание того обстоятельства, что с подписанием последних протоколов для большинства российских отраслей наступит момент истины. Объективное отставание от мировых лидеров по технологиям, управлению и производительности труда для почти всех наших предприятий измеряется десятилетиями. Это относится даже к тем производствам, которые считаются вполне себе успешными и процветающими.

Даже с таким отставанием можно жить, пока российский производитель защищен дешевой энергией и заградительными пошлинами. Через пять, ну пусть через семь лет эти (единственные!) конкурентные преимущества наших заводов хоть и не исчезнут полностью, но будут сильно нивелированы. Таможенные тарифы будут плавно снижены, об этом сейчас много говорят и пишут. Энергия тоже плавно подорожает (а об этом почему-то мало распространяются).

Значит, чтобы выжить в новых условиях, отечественным предприятиям потребуется за оставшееся время как минимум удвоить производительность труда. Как говорил в похожей ситуации товарищ Сталин, либо мы сделаем это, либо нас сомнут.

Цитата из классика здесь более чем к месту. Сегодняшнюю Россию часто сравнивают с советской времен позднего НЭПа, не задумываясь, впрочем, что же из этого следует. А ведь очень похоже, что мы неожиданно оказались перед тем же выбором, что и СССР в конце 20-х. И тогда хотелось, и сегодня хочется, чтобы экономика развивалась эволюционно, накапливая жирок, без «великих переломов» и «больших скачков». В экономической дискуссии 20-х годов этот вариант отстаивала бухаринско-кондратьевская экономическая школа. Понятно, почему тогдашняя Россия не пошла по бухаринскому пути. Накануне неизбежной большой европейской войны реальной альтернативы сталинской модернизации (любой ценой и быстро) не было. У нас же в начале XXI века войны вроде как не предвиделось, зато замаячило форсированное вступление в ВТО. Которое, как уже было сказано, может так по российскому хозяйству прокатиться, что Гудериан заплачет от зависти.

Министр экономического развития и торговли РФ Герман Греф (фото: Гульнара Хаматова/ВЗГЛЯД)

Надо трезво смотреть на вещи и отдавать себе отчет, что после вступления в ВТО страна рискует столкнуться не со «снижением производства в некоторых отраслях», а с полной утратой национального машиностроения, авиа- и автопрома, сельского хозяйства... И много еще чего... Под раздачу попадут не просто «неэффективные» предприятия, а почти все (поскольку эффективные по мировым меркам предприятия до сих пор можно пересчитать на пальцах одной руки). Так что либо мы смиряемся с утратой недобитых в 90-е отраслей, либо за ближайшие пять лет проводим ускоренную модернизацию экономики. Других вариантов нет.

Но инстинкт самосохранения отменить даже Греф не может, значит, маловероятно, что рулевые российской промышленности будут спокойно ждать, пока Caterpillar придушит Кировский завод, а GM – «Силовые машины». И в этом смысле ВТО есть несомненное благо. Для хозяйственного рывка нам по старой доброй традиции нужен какой-нибудь форс-мажор. Что-то вроде вышеупомянутого «либо мы это сделаем, либо нас сомнут». Модернизация в России случается только под жестким давлением внешних факторов, никаких исключений из этого правила история не знает.

Так что историческая передышка закончилась. Дальше придется только выбирать между относительно мягкими и жесткими сценариями модернизации. Привыкнув к вольнице последних лет, мы даже на Китай (который, между прочим, по пути в ВТО как поставил себе цель выйти на новый уровень производительности, так и наращивал его ежегодно на 10%) глядим с легким содроганием. Такое госвмешательство, что просто ужас. Это как раз был мягкий сценарий... Жесткий путь в наших краях – это раскулачивание и указ «о колосках». Трудно представить? В конце 20-х ни крестьянин, ни нэпман тоже не могли себе вообразить, что принесет им следующее десятилетие. Может быть, и нынешним нэпманам стоит немного меньше тратить на Ниццу и немного больше на новые станки и технологии для своих заводов. Осталось только пять лет, и время уже пошло.

Хотя есть еще один вариант. Совсем простой вариант, и многие за него выступают. Попросить прощения за беспокойство и отказаться от вступления в ВТО: «Извините, господа, мы тут прикинули, посчитали... Вы же сами все понимаете, особые климатические условия, народишко пьет по-черному, коррупция, то да се...» Несколько минут легкого дискомфорта – и все, никаких проблем. И никто больше не вспомнит, что вертелась тут под ногами какая-то Россия. Кому потом будет интересна страна, которая сама подписывает себе смертный приговор?